Религиозные корни боевых искусств

В современном мире синто является той частью традиционной японской культуры, восприятие которой сильно ограничено по субъективным мотивам. Синто имеет негативный имидж за пределами Японии, прежде всего, в Китае и Корее, где прочно ассоциируется с захватнической идеологией японского милитаризма начала ХХ века. При этом официально синто никогда не было «заклеймено» как религия агрессивная или «милитаристская» или еще хоть как-нибудь, что давало бы возможность понять причины такого своеобразного «остракизма». Более того, в самой Японии далеко не все способны принять возможность даже обсуждения синто за пределами страны – говорить о синто с иностранцами не принято. 

Причину столь странного поведения японцев исчерпывающе сформулировал видный ученый и священник-каннуси Сонода Минору: «Стоит только заговорить о синто, как немедленно всплывает термин кокка [государственное] синто. 

Такой образ синто, как мне кажется, безусловно, существует, и у многих вызывает чувство протеста. Послемэйдзийское синто огульно именуют «государственным». Сам термин «государственное синто» был впервые использован после войны Штабом оккупационных войск. Раньше в Японии о нем и не слыхивали. Однако в сущности «государственное синто» существовало. Попросту говоря, синто время от времени оказывалось связанным с национализмом. В известном смысле дело доходило даже до ультранационализма, и синто, видимо, посчиталось причастным к этому процессу. Нельзя отрицать, что синто изначально была присуща некая разновидность национализма… Достойным сожаления фактом является и то, что в условиях, когда синтоистские храмы были наделены функцией сплочения народа под эгидой государственной администрации, Япония перешла к военной структуре, в связи с чем эти храмы сделались местом пропаганды «лояльности и патриотизма».